Материнская молитва

В давние времена жили на хуторе Дарья да Никифор. Семья у них была большая. У Никифора трое высоких крепких братьев, как те дубы на околице, да и старики родители были еще в силе. Ну, а когда сила в хозяйстве есть, тогда в нем и прибыток водится, в семье мир да согласие живут. Одним словом, крепким хозяйством обзавелся Никифор, только главное богатство было не в нем, а в сыне Васильке. Было ему три года. Ребенок как сказка, душа всей семьи, с волосами, как смоль, черными и кучерявыми, характером спокойный и смышленый не по годам. А голосок как ручеек в бору, живой да звонкий. Пуще глаза берегли его Дарья и Никифор: один ведь единственный был сынок.

Хутор их стоял возле самой дороги, как говорится, на бойком месте. И хотя дорога была проселочной, неровной да узкой, но все же дорога. Она и вести расскажет, что на белом свете делается, и уму-разуму научит, и нужное подскажет. Только красна она не сама по себе, а ездоками. Один был у дороги недостаток: камень-валун на крутом повороте, да такой, что и вчетвером не обхватишь. Ох, и наделал он бед! Бывало, зимой сани на скользком месте занесет да об камень ударит – полозья-то и пополам. Или же летом телега после дождя на том месте с оси сойдет и на мелкие кусочки рассыплется. А сколько людей покалечилось! И своротить, и расколоть его пробовали, да только не удавалось никому. Так и лежал он при дороге.

Однажды на масленице собрались хуторяне в село на ярмарку. Никифор запряг для братьев молодого жеребца, белого да беспокойного, как метелица, а для себя с родителями – гнедка, коренастого, тихого, чтоб не резвился в дороге. Пошел он с братьями в дом собираться. Дарья платок из сундука достала, расписной, с чудными узорами, да к шубейке примеряла. А маленький Василек подошел к возку, где у плетня топтал снег шаловливый жеребец, взобрался на сани да тронул поводья. Жеребец вскинул голову и как рванет с подворья на дорогу, словно вихрь, как полетит по ней, почуяв приволье! Василек за спинку саней ухватился, только и успел, что закричать.

Увидела Дарья в окно, как жеребец помчался с Васильком в санях: «Господи! Конь ребенка на камень понес!» Не помня себя, выбежала во двор, за ней – Никифор с братьями. Вскочил он в сани с гнедком да по снежному полю наперерез. Глянула Дарья на дорогу: саней с Васильком уж и не видать. Никифоров же конь по насту резво скачет, но в сугробах проваливается. Нет, не успеет он жеребца перенять. И тогда от отчаяния, от беды неотвратимой закричала Дарья: «Пресвятая Богородица! Матушка Заступница! Помоги!». И всю свою боль, все отчаяние вложила в этот крик, а потом упала на свежий наст.

Тяжело ударилось эхо о сосны и полетело на две версты. Не успел Никифор перенять жеребца: пронесся он стрелою около камня и еще проскакал с полверсты, пока не увяз в сугробе. Когда подбежал Никифор к саням, то они оказались целыми. Взял он на руки испуганного Василька – хорошо, что за спинку крепко держался, ни царапины на нем, ни ушиба. А после масленицы, когда в полях стать оседать снег, оголился макушкой и валун, серым боком к дороге. Глядят люди, а он от дороги-то отодвинут да надвое расколот.

Подивились все. «Экая сила его отодвинула, ни молния его брала, ни огонь, а тут разворотило! Уж не Дарья ли своим горем?», — говорили одни. «Нет, бедой горы не своротишь, — рассуждали другие. – Это она своей молитвой камень подвинула». «Так уж и молитвой. У нее и времени не было помолиться», — не унимались первые. «Так ведь и молитва-то не в многословии, — отвечали другие, — она вложила в нее всю свою крепость и веру, вот Пресвятая Богородица и помогла».

А камень вскоре и вовсе раскололся на куски. Развезли их люди на свои нужды, только предание жить осталось.

Опубликовал 18 октября 2012.
Размещено в Общие.
.