Троицын день

Вот и закончилась паломническая поездка в Псково-Печерский монастырь, а Зинаида все вспоминала рассказ седовласого инока о том, что случилось однажды в этих местах. Недалеко от Пскова, на Пушкинских горах, власти решили устроить грандиозное гулянье в дни 150-летия Александра Сергеевича Пушкина и выбрали для этого день Святой Троицы. Великий поэт вряд ли бы обрадовался, что ему воздают пышные почести в день рождения Церкви. Однако вспомним: «Бог поругаем не бывает». Так и случилось: праздник  не состоялся из-за невиданного доселе разгула стихии.  «Ливень был такой, что потоками воды сносило мосты, дома, сараи, плодородный слой земли. Район остался без урожая. В панике погибло больше сотни человек. За бесчестие святого праздника были наказаны и организаторы, и участники», — вспоминал монах, и  эти его слова запали в душу Зинаиды. Она, размышляя  о величии праздника Святой Троицы и о незримой спасительной нити, связывающей все поколения, вспомнила то, что случилось с ней в детстве.

…Солнечный зайчик пробежал по подушке. Зиночка открыла глаза и ахнула. Весь дом был украшен яркими цветами, зелеными стеблями аира и веточками липы. В ожидании чего-то необычного она выскользнула из-под одеяла и побежала во двор. Утро встретило приятной прохладой. Запах свежескошенной травы кружил голову. Мама поставила ведро с парным молоком на траву и перекрестила дочь.

— С Троицким утром, Зинуля!

— Сегодня праздник! — радостно запрыгала девочка. — Значит, мы с дядей Степой пойдем на маевку! Он и Васятку своего берет, — весело щебетала она.

Мама ничего не ответила, но глаза ее стали грустными. Скрипнула калитка, и во дворе появилась богатырская фигура Степана. Дядя добродушно улыбался.

— Утро доброе, Лукерья! Что, Зинок, еще не собралась?

Женщина сурово взглянула на брата, а дочери велела:

— Иди, Зина, в порядок себя приведи. Стоишь нечесаная. Да и в доме прибери.

Девочка прошла в сени, нарочно не затворив дверь, поняла:  разговор будет о ней.  Дядя Степа, добродушный весельчак, попытался смягчить суровое сердце мамы:

— Отпусти девчонку-то. Уж седьмой годок пошел. Хватит ей за твой подол держаться. Еще ни на одном гулянье не была. Праздник ведь — сенокос начался! Со всех окрестных деревень в роще соберутся. Артисты из района приедут. Сельсовет для нас старается.

— Еще как старается — по указке сверху, — резко оборвала его сестра, — на Пасху — начало посевной, на Успение — жатва, на Воздвиженье — дожинки. Да раскрой же глаза, Степан! Это вовсе не праздник сенокоса, а торжество сатаны и его пособников. Они только и стараются, чтобы мы Бога забыли. Церкви порушили, так теперь хотят нас и святых праздников лишить, маевками развлекают. Васятка — твой сын, я не вправе запретить, а мою дочь не баламуть! — сказала Лукерья.

— Воля твоя, — вздохнул брат и скрылся за калиткой.

Каждое слово этого странного спора врезалось в детскую память, хотя поняла Зина только одно: маевки ей не видать.

— Не горюй, Зинуля. Праздник ведь какой — день Святой Троицы. У нас гости сегодня соберутся. Мы тоже петь будем и чайку попьем. Я, пока ты спала, пирог испекла, рогалики твои любимые, пирожки с капустой и грибами, — пыталась утешить мама, вытирая ей передником слезы.

Зина с важным видом сделала вывод:

— У них свой праздник, у нас — свой!

— Да нет, доченька, Троица — наш общий праздник, это день рождения Церкви. И все должны быть вместе, но не в роще, а в храме. В день рождения матери не бегут из дома.

— А у нас же в деревне нет церкви!

— Церковь разрушена — в душе святыню храни!

Мама посмотрела на большую икону в красном углу, бережно убранную тканым рушником и живыми цветами, и перекрестилась.

Зина кивнула и принялась наводить порядок. Но картина сельского праздника, нарисованная дядей Степой, никак не выходила из головы. Ей представлялись нарядно одетые артисты из района, буфет с разными вкусностями и всеобщее веселье.  Зина дождалась, пока мама выйдет на улицу, и распахнула шкаф. Повинуясь тревожному, непонятному чувству, она оглянулась. С иконы строго взирали Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой.

Заглушая в себе страх, маленькая девочка в нарядном платьице бежала в сторону леса. Зина впервые нарушила волю матери, а значит, и Божью волю. Предстоящая дорога ее не пугала: в лесу все было Зине знакомо. Вот тропинка, по которой они столько раз ходили в поле. Вот малинник, где с мамой собирали ягоды. А вот оставшийся с войны окоп, где они с Васей играли в прятки, когда дядя Степа брал их с собой за грибами.  Идя пыльной дорогой вдоль засеянных полей, Зина услышала музыку. Подойдя к березовой роще, она удивленно остановилась. Людей было очень  много. В центре поляны стоял грузовик с опущенными бортами, служивший сценой. Но за широкими спинами Зина ничего не могла рассмотреть. Девочка увидела свого дядю и радостно подбежала к нему.

— О, Зинок! Что, мать одумалась? То-то же. Чего тебя в праздник взаперти держать! — весело сказал дядя и подмигнул.

Девчушка покраснела, смутившись, но он уже представлял ее товарищам:

— Моя племяшка, дочь Лукерьи. Не отходи от меня, — хлопотал дядя, — смотри, народу-то сколько, тут и потеряться недолго.

Но в этот момент прозвучал новый тост о «штурманах зеленых морей», и захмелевший Степан забыл о девочке. Зине стало скучно, и она решила поискать Васю, своего двоюродного брата. Блуждая между компаниями веселящихся, она набрела на буфет. Но карманы были пусты, и девочке достались только запахи. Гремел оркестр. Где-то нестройно пели про мороз и коня, заглушая артистов. Голова звенела от шума, и никому до нее не было дела. Зина с тоской вспомнила о пирожках и о маме, которую она обманула. Ей нестерпимо захотелось домой.

Совершенно неожиданно набежавшая туча спрятала солнце. Страшная молния разрезала небо. Гром ударил с такой силой, что Зина вскрикнула и упала на землю. Вся дрожа от страха, она забилась под машину. Огромные капли дождя, ударяясь о металл, создавали невероятный грохот. Люди в панике искали укрытия, сбивая друг друга с ног, толкаясь. Какой-то мужчина, который, вероятно, искал свою дочку, схватил Зину и резко повернул к себе. Его обезумевшее лицо так испугало девчушку, что она со всех ног бросилась домой. Но бежать было очень трудно, так как дорога быстро раскисла. Ноги увязали в грязи. Зиночка падала, поднималась и снова бежала. В лесу вода доходила ей уже почти до колена. Страшная непогодь застилала глаза. Вдруг девочка споткнулась и ушла с головой под воду. Пытаясь выбраться, она судорожно хватала ртом воздух, не понимая, что находится в том самом окопе,  оставшемся с войны, а сейчас до самого верха заполненном водой.

…Мать, обнаружив исчезновение Зины, отправилась на поиски. Плохие вести летят быстрее хороших.

— Твоя Зинка утонула в окопе! — услышала Лукерья и кинулась к траншее, взывая: «Пресвятая Троица, спаси!»  Мать успела вовремя и вытащила из окопа уже совсем обессилевшую дочку. И теперь девочка сидела на траве, растерянно смотрела по сторонам, еще не оправившись от шока.

— Слава Богу! Живая! — только и произнесла Лукерья, прижимая дочурку к груди.

…Много лет минуло с тех пор, а Зинаида помнит далекий летний день, словно это было вчера. Помнит, как дома плакала вместе с мамой, стоя на коленях пред иконой Святой Троицы, как молила Бога о прощении за непослушание и самоволие. А мама…Мама благодарила Господа за спасение и вразумление дочери.

Опубликовал 10 июня 2011.
Размещено в Поучительные рассказы для детей.
.

Ранее в этой же рубрике: