Детская страница

1 июня – память святого благоверного князя Димитрия Донского

Святой благоверный  князь Димитрий Донской родился  в семье великого Московского князя Иоанна Красного, который был правнуком святого благоверного князя Александра Невского.  Когда мальчику исполнилось 9 лет, умер его отец, а позже и мать. Воспитанием Димитрия занялся Владыка Алексий, митрополит Московский и всея Руси.

В 1365 году деревянная Москва сгорела. Стоя на этом пепелище пятнадцатилетний Димитрий Иоаннович решил построить над Москвой-рекой новую крепость – каменную. К лету 1367 года выросла крепость. С той поры Москва стала белокаменной.

Позже летопись скажет о шестнадцатилетнем князе, воспитаннике Владыки Алексия – величайшего церковного и государственного деятеля: «На страже земли Русской мужественно стоял, беззлобием отроку уподобляясь, а умом – зрелому мужу».

Мудро правил благоверный князь, присоединяя все новые и новые земли к Московскому княжеству, укрепляя будущий центр земли Русской.  Весной 1380 года  войска Мамая вторглись  на русскую землю. Великий князь Димитрий, с детства приученный брать благословение у старцев на всякое доброе дело, поехал в Радонеж к святому Сергию. Преподобный Сергий, вооружив его молитвою и пророчествуя победу, сказал: «Иди против варваров, великое отвергнув сомнение, и Бог поможет тебе. Врагов победишь и здоровым в свое Отечество  возвратишься».

Потомок благоверного князя Александра Невского, надеясь на помощь Божию и молитвы святого, вступил в битву с полчищами Мамая на Куликовом поле и победил их. Сам же, сражаясь в доспехах простого воина, получил множество ранений. Победителем вступил он, теперь уже Димитрий Донской, в Москву. А Русь, разорванная на уделы, стала привыкать к мысли: именно Москва объединит страну.

По материалам православных изданий для детей.

Прочитайте своим детям. Плащаница

Великая Пятница пришла вся запечаленная. Вчера была весна, а сегодня затучило, заветрило и потяжелело.

— Будут стужи и метели,— зябко уверял нищий Яков, сидя у печки,— река сегодня шу-у-мная! Колышень по ней так и ходит! Недобрый знак!

По издавнему обычаю, до выноса Плащаницы не полагалось ни есть, ни пить, в печи не разжигали огня, не готовили пасхальную снедь,— чтобы вид скоромного не омрачал душу соблазном.

— Ты знаешь, как в древних сказах величали Пасху?— спросил меня Яков.— Не знаешь. «Светозар-День». Хорошие слова были у стариков. Премудрые!

Он опустил голову и вздохнул:

— Хорошо помереть под Светлое! Прямо в рай пойдешь. Все грехи сымутся!

— Хорошо-то оно хорошо,— размышлял я,— но жалко! Все же хочется раньше разговеться и покушать разных разностей… посмотреть, как солнце играет… яйца покатать, в колокола потрезвонить!..

В два часа дня стали собираться к выносу Плащаницы. В церкви стояла гробница Господа, украшенная цветами. По левую сторону от неё поставлена большая старая икона «Плач Богородицы». Матерь Божия будет смотреть, как погребают Её Сына, и плакать… А Он будет утешать Её словами:

«Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе… Возстану бо и прославлюся…».

Рядом со мною стал Витька. Озорные глаза его и бойкие руки стали тихими. Он посуровел как-то и призадумался. Подошёл к нам и Гришка. Лицо и руки его были в разноцветных красках.

— Ты что такой мазаный? — спросил его. Гришка посмотрел на руки и с гордостью ответил:

— Десяток яиц выкрасил!

— У тебя и лицо-то в красных и синих разводах! — указал Витька.

— Да ну!? Поплюй и вытри!

Витька отвел Гришку в сторону, наплевал в ладонь и стал утирать Гришкино лицо и еще пуще размазал его.

Девочка с длинными белокурыми косами, вставшая неподалёку от нас, взглянула на Гришку и засмеялась.

— Иди, вымойся,— шепнул я ему,— нет сил смотреть на тебя. Стоишь, как зебра!

На клиросе запели стихиру, которая объяснила мне, почему сегодня нет солнца, не поют птицы и по реке ходит колышень: «Вся тварь изменяшеся страхом, зрящи Тя на кресте висима Христе Солнце омрачашася, и земли основания сотрясахуся, вся сострадаху Создавшему вся. Волею нас ради претерпевый, Господи, слава Тебе». Время приближалось к выносу Плащаницы.

Едва слышным озерным чистоплеском трогательно и нежно запели: «Тебе одеющагося светом яко ризою, снем Иосиф с древа с Никодимом, и видев мертва, нага, непогребенна, благосердый плач восприим».

От свечки к свечке потянулся огонь, и вся церковь стала похожа на первую утреннюю зарю. Мне очень захотелось зажечь свечу от девочки, стоящей впереди меня, той самой, которая рассмеялась при взгляде на Гришкино лицо. Смущённый и красный, прикоснулся свечой к её огоньку, и рука моя вздрогнула. Она взглянула на меня и покраснела. Священник с дьяконом совершали каждение вокруг Престола, на котором лежала Плащаница. При пении «Благообразный Иосиф» начался вынос её на середину церкви, в уготованную для неё гробницу. Батюшке помогали нести Плащаницу самые богатые и почётные в городе люди, и я подумал:

— Почему богатые? Христос бедных людей любил больше!

Батюшка говорил проповедь, и я опять подумал: «Не надо сейчас никаких слов. Вёе понятно, и без того больно».

Невольный грех осуждения перед гробом Господним смутил меня, и я сказал про себя: «Больше не буду». Когда всё было кончено, то стали подходить прикладываться к Плащанице, и в это время пели: «Приидите, ублажим Иосифа Приснопамятного, в нощи к Пилату пришедшего… Даждь ми сего страннаго, его же ученик лукавый на смерть предаде»…

В большой задуме я шел домой и повторял глубоко погрузившиеся в меня слова: «Поклоняемся Страстем Твоим, Христе,  и святому Воскресению».

Василий Никифоров-Волгин.

Из открытых источников.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


Комментирование закрыто.