Детская страница

Чудо веры 

ВладимирВ высоком просторном тереме с решетчатыми оконцами, обвешанном по стенам тяжелыми пестрыми коврами, звериными шкурами, в углу, перед дубовым столом, на покрытой алым сукном лавке, сидел князь Владимир, напротив него стоял дряхлый старик монах. На столе лежали книги Священного Писания, святой крест и небольшая картина, изображавшая Страшный Суд. Мужественное, красивое лицо князя было задумчиво. Он сосредоточенно смотрел на страшную картину и с напряженным вниманием слушал рассказ старца-монаха.

 —  В тот час, —  говорил инок, —  Спаситель призовет всех на суд; каждый недобрый поступок, каждая злая мысль или слово известны Господу,  и обо всем придется дать ответ Ему на Страшном Суде.

Крепко сдвинуты брови князя Владимира, немало недобрых дел совершил он в своей жизни, неужели он будет осужден с грешниками на вечную муку… Вопрос этот мучает князя.

— Неужели я погибну в огне? — спрашивает он.— Неужели нет мне спасения?..

— Бог все может,— отвечает инок,— я не раз говорил тебе, княже, о чудесах Спасителя, о Его милосердии. Вспомни, скольких грешников Он прощал, сколько сотворил чудесного! Прибегни к Нему и проси Его спасти твою душу, вывести ее из мрака, показать ей истинный свет… Разве ты не веришь, что Господь всемогущ и может просветить тебя?..

— Я охотно верю тебе,— горячо отвечал Владимир,— ты знаешь, что я полюбил твоего Бога и стремлюсь к Нему, но душа моя неспокойна, сомнения закрадываются в мое сердце, я еще не могу слепо верить. Ты много рассказывал мне чудес, сотворенных Христом, мне хотелось бы убедиться самому, что твой Бог так велик и всемогущ… Пусть на моих глазах совершится чудо, и я уверую!..

Лицо инока омрачилось.

— Да, мало в тебе веры, княже, когда ты так говоришь, еще не понял ты учения христианского,— тихо заметил он,— но я верю,— и голос монаха зазвучал сильнее,— что Спаситель желает твоего спасенья и исполнит то, о чем ты просишь…

— Смотри,— быстро перебил его Владимир,— вон на дворе люди греются у костра,— пойдем, положи в огонь Евангелие; если справедливы твои слова, пусть оно останется невредимым… а то…

— Идем,— вдохновенно сказал инок,— ты увидишь могущество Христа!

Быстро спустились князь и инок по витой лестнице и очутились во дворе.

        Подойдя к костру, князь велел высоко положить хворост и дрова.

Затрещал огонь, высоко поднялось пламя.

— Господь Всеблагий! — громко произнес инок.— Дай сему неверующему увидеть славу Твою и познать Истину!

С этими словами он положил Книгу в самый огонь.  Взвились клубы черного дыма, зловеще затрещал огонь. Прошло несколько мгновений томительного ожидания.

— Посмотри теперь,— дрожащим от волнения голосом произнес Владимир.

Инок подошел ближе к костру и, протянув руку в самое пламя, вынул оттуда Книгу.  Громкий крик изумления вырвался из уст князя и присутствовавших: не только Евангелие, но и ленты, заложенные в него, остались совершенно неповрежденными, словно огонь не касался его. Слезы умиления брызнули из глаз инока.

— Благодарю Тебя, Боже! — дрогнувшим голосом промолвил он, падая ниц.

— Я верю, — сказал Владимир, когда прошли первые минуты смущения, — теперь я твердо верю в Христа!

— Ты поверил, потому что увидел, — отвечал ему инок словами Спасителя, — блаженны невидевшие и уверовавшие!

По материалам православных изданий.

 Святая смерть

Серафим и детиБыл первый день Нового года. Погода стояла ясная, хотя зима в том году была снежная и суровая. В Саров на праздник Рождества собралось много богомольцев. Отец Серафим отстоял обедню в больничной церкви; по окончании службы он сам поставил свечи перед всеми иконами, обошел кругом престола и стал прощаться со всеми присутствовавшими иноками.

Братия с удивлением следила за отцом Серафимом:  раньше никогда он так не поступал.

— Мужайтесь, спасайтесь, братия, бодрствуйте,— говорил отец Серафим, обнимая и целуя иноков.— Не унывайте! Нынешний день нам венцы готовятся!

Простившись со всеми, отец Серафим вернулся в свою келью. Келья старца помещалась рядом с кельей брата Павла. Брат Павел горячо любил отца Серафима и часто приходил помогать ему, так как у старца не было келейника.

И в этот день, заметив, что старец вернулся из церкви, брат Павел постучался к нему.

— Не надо ли печь затопить, отче? — спросил он.— Мороз сильный…

— Коли есть у тебя минуточка, будь добр, затопи,— отвечал отец Серафим.— Я и сам собирался топить, да что-то устал…

Брат Павел тотчас затопил печь и ушел в свою келью. Тоненькая стенка отделяла келью отца Серафима от кельи брата Павла. Часто, работая в своей келье, брат Павел слышал, как отец Серафим поет священные песни.

Так и в тот день, работая у себя, брат Павел услышал голос отца Серафима.

«Воскресение Христово видевшее»,— ясно донеслось до слуха брата Павла.

«Что это старец пасхальные песни поет?» — с удивлением думал инок.

«Светися, светися, Новый Иерусалиме»,— услышал через некоторое время брат Павел.

Когда пение смолкло, брат Павел услышал, что отец Серафим вышел из своей кельи, и через окно увидел его, идущего к тому месту, которое он давно избрал для своего погребения. Через некоторое время отец Серафим опять вернулся в келью и снова стал петь пасхальные песнопения. Брат Павел заметил, что в этот день старец три раза ходил на свою будущую могилу.

Наступила ночь. Все заснули в обители. Павел работал еще долго и заснул около полуночи. Благовест к заутрене разбудил инока. Брат Павел начал одеваться, как вдруг почувствовал запах гари.

«Отец Серафим ушел из кельи, не загасив свечу»,— промелькнуло в его голове. Старец часто уходил в свою пустыньку и никогда не гасил свечи перед иконой в своей келье. Часто брат Павел предостерегал его, говоря, что опасно оставлять так огонь, что может произойти пожар.

— Пока я жив,— говорил отец Серафим,— пожара не будет. А кончина моя откроется пожаром.

Быстро накинув рясу, брат Павел побежал в келью старца. В сенях запах гари усиливался. Брат Павел окликнул старца, но ответа не последовало.

— Или ушел, или спит,— решил инок.

   Позвав нескольких человек братии, Павел попробовал открыть дверь в келью старца, но дверь была заперта. Тогда один послушник,  именем Аникита, усиленным толчком сорвал ее с внутреннего крючка. В келье было совсем темно, сильно пахло гарью. Около двери на лавке иноки нашли холщовые вещи, которые тлели, распространяя едкий запах. Иноки бросились во двор, принесли оттуда снег и забросали тлеющие вещи. Самого старца они не заметили в темноте и решили, что он отдыхает.

Возвращаясь в свою келью после заутрени, брат Павел подумал наведаться к отцу Серафиму. Брат Павел и послушник Аникита вошли в его келью. На дворе брезжило утро, и при слабом свете иноки еле различили фигуру старца. Тогда они принесли свечу и увидели его. Отец Серафим стоял на коленях пред иконой Божией Матери «Умиление». На нем был белый холщовый балахон, крест с распятием висел на груди, руки были сложены в крест. Свеча, горевшая перед иконой, давно погасла. От спадавшего нагара ее, вероятно, и произошел пожар…  Глаза старца были закрыты, тихая радость светилась на его лице. Полагая, что старец заснул, братия стали осторожно будить его. Ответа не последовало.

Отец Серафим окончил свою подвижническую жизнь.

     По материалам православных  сайтов.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


Комментирование закрыто.