Детская страница

«Не осуждай»

Святая преподобная Евдокия Московская

пнекенНебольшая горница по стенам сплошь уставлена образами. Свет едва проникает через узкие оконца; в углу, перед большой Владимирскою иконой Богоматери, стоит аналой с раскрытым Евангелием; восковая свеча, мерцая, горит перед образом. Это молельня великой княгини Евдокии. На коленях стоит перед иконой княгиня, она молится. Горячую молитву шепчут ее уста. Княгиня еще не стара, она сохранила следы недавней красоты. На ней пышный сарафан, шитый камнями самоцветными, высокая кика, украшенная жемчугами. Глубоко погрузилась княгиня в молитву. Молится она за усопшего мужа, князя Димитрия Донского, молится за сына, великого князя Московского, за Святую Русь, чтобы помиловал ее Господь от грозных нашествий татар, молится за детей своих, за всех бедных, увечных, больных и пленных. Вся охваченная жаркой молитвой, не замечает княгиня, что скрипнула дверь молельни и на пороге показался сын княгини — князь Георгий с другом своим Петром.

Заглянув в горницу и увидев мать молящеюся, князь Георгий тихо притворил дверь. Долго, долго молится княгиня, поклон за поклоном кладет она. Но вот она встает, крестясь, прикладывается к иконе и направляется к двери.

Вдруг до слуха ее долетают слова сына:

— Грустно и тяжело это видеть.

— Прости, князь Георгий, — отвечает другой голос, — но и я думаю, что мать твоя поступает, как фарисей, о котором читается в Евангелии. Все напоказ: и молится, и милостыню творит, а сама в золоте да камнях драгоценных ходит, и пьет, и ест сладко…

— А нас смирению христианскому учит, — снова послышался печальный голос князя Георгия, — и не хочешь осуждать, а осудишь…

Смертельная бледность покрыла щеки княгини Евдокии…

—Да будет воля Твоя, — едва слышно прошептала она. Тихо отворила княгиня дверь и позвала сына.

— Войди, — сказала она, — и ты, Петр, — добавила она, обращаясь к другому юноше. — Невольно услышала я жестокие слова ваши. Не хотела я говорить до конца дней моих о подвиге, который несу со смерти мужа, но, видно, Господу угодно, чтобы узнали вы о нем. Не хочу смущать душу сына тяжелой мыслью о притворстве моем. Смотрите же и судите!

И княгиня трепетной рукой расстегнула ворот. В ужасе и смущении отступили юноши назад: тело княгини было совсем иссохшим и почерневшим, кости выступали, едва прикрытые кожей, и тяжелые железные вериги глубоко впились в тело. В благоговении бросился князь Георгий к ногам матери и, обливаясь слезами, припал к краю одежды ее.

Память великой княгини Московской Евдокии (в иночестве Евфросинии) — 17 (30) мая и 7 (20) июля.

Троицын день

ТроицаВот и закончилась паломническая поездка в Псково-Печерский монастырь, а Зинаида все вспоминала рассказ седовласого инока о том, что случилось однажды в этих местах. Недалеко от Пскова, на Пушкинских горах, власти решили устроить грандиозное гулянье в дни 150-летия Александра Сергеевича Пушкина и выбрали для этого день Святой Троицы. Великий поэт вряд ли бы обрадовался, что ему воздают пышные почести в день рождения Церкви. Однако вспомним: «Бог поругаем не бывает». Так и случилось: праздник  не состоялся из-за невиданного доселе разгула стихии.  «Ливень был такой, что потоками воды сносило мосты, дома, сараи, плодородный слой земли. Район остался без урожая. В панике погибло больше сотни человек. За бесчестие святого праздника были наказаны и организаторы, и участники», — вспоминал монах, и  эти его слова запали в душу Зинаиды. Она, размышляя  о величии праздника Святой Троицы и о незримой спасительной нити, связывающей все поколения, вспомнила то, что случилось с ней в детстве.

  …Солнечный зайчик пробежал по подушке. Зиночка открыла глаза и ахнула. Весь дом был украшен яркими цветами, зелеными стеблями аира и веточками липы. В ожидании чего-то необычного она выскользнула из-под одеяла и побежала во двор. Утро встретило приятной прохладой. Запах свежескошенной травы кружил голову. Мама поставила ведро с парным молоком на траву и перекрестила дочь.

 — С Троицким утром, Зинуля!

 — Сегодня праздник! — радостно запрыгала девочка. — Значит, мы с папой и дядей Степой пойдем на маевку! Он и Васятку своего берет, — весело щебетала она.

 Мама ничего не ответила, но глаза ее стали грустными. Скрипнула калитка, и во дворе появилась богатырская фигура Степана. Дядя добродушно улыбался.

 — Утро доброе, Лукерья! Что, Зинок, еще не собралась?

 Женщина сурово взглянула на брата, а дочери велела:

 — Иди, Зина, в порядок себя приведи. Стоишь нечесаная. Да и в доме прибери.

 Девочка прошла в сени, нарочно не затворив дверь, поняла:  разговор будет о ней.  Дядя Степа, добродушный весельчак, попытался смягчить суровое сердце мамы:

 — Отпусти девчонку-то. Уж седьмой годок пошел. Хватит ей за твой подол держаться. Еще ни на одном гулянье не была. Праздник ведь — сенокос начался! Со всех окрестных деревень в роще соберутся. Артисты из района приедут. Сельсовет для нас старается.

 — Еще как старается — по указке сверху, — резко оборвала его сестра, — на Пасху — начало посевной, на Успение — жатва, на Воздвиженье — дожинки. Да раскрой же глаза, Степан! Это вовсе не праздник сенокоса, а торжество сатаны и его пособников. Они только и стараются, чтобы мы Бога забыли. Церкви порушили, так теперь хотят нас и святых праздников лишить, маевками развлекают. Васятка — твой сын, я не вправе запретить, а мою дочь не баламуть! — сказала Лукерья.

 — Воля твоя, — вздохнул брат и скрылся за калиткой.

 Каждое слово этого странного спора врезалось в детскую память, хотя поняла Зина только одно: маевки ей не видать.

 — Не горюй, Зинуля. Праздник ведь какой — день Святой Троицы, У нас гости сегодня соберутся. Мы тоже петь будем и чайку попьем. Я, пока ты спала, пирог испекла, рогалики твои любимые, пирожки с капустой и грибами, — пыталась утешить мама, вытирая ей передником слезы.

 Зина с важным видом сделала вывод:

 — У них свой праздник, у нас — свой!

 — Да нет, доченька, Троица —  наш общий праздник, это день рождения Церкви. И все должны быть вместе, но не в роще, а в храме. В день рождения матери не бегут из дома.

 — А у нас же в деревне нет церкви!

 — Церковь разрушена — в душе святыню храни!

Мама посмотрела на большую икону в красном углу, бережно убранную тканым рушником и живыми цветами, и перекрестилась.

 Зина кивнула и принялась наводить порядок. Но картина сельского праздника, нарисованная дядей Степой, никак не выходила из головы. Ей представлялись нарядно одетые артисты из района, буфет с разными вкусностями и всеобщее веселье.  Зина дождалась, пока мама выйдет на улицу, и распахнула шкаф. Повинуясь тревожному, непонятному чувству, она оглянулась. С иконы строго взирали Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой.

 Заглушая в себе страх, маленькая девочка в нарядном платьице бежала в сторону леса. Зина впервые нарушила волю матери, а значит, и Божью волю. Предстоящая дорога ее не пугала: в лесу все было Зине знакомо. Вот тропинка, по которой они столько раз ходили в поле. Вот малинник, где с мамой собирали ягоды. А вот оставшийся с войны окоп, где они с Васей играли в прятки, когда дядя Степа брал их с собой за грибами.  Идя пыльной дорогой вдоль засеянных полей, Зина услышала музыку. Подойдя к березовой роще, она удивленно остановилась. Людей было очень  много. В центре поляны стоял грузовик с опущенными бортами, служивший сценой. Но за широкими спинами Зина ничего не могла рассмотреть. Девочка увидела своего дядю и радостно подбежала к нему.

 — О, Зинок! Что, мать одумалась? То-то же. Чего тебя в праздник взаперти держать! — весело сказал дядя и подмигнул.

 Девчушка покраснела, смутившись, но он уже представлял ее товарищам:

 — Моя племяшка, дочь Лукерьи. Не отходи от меня, — хлопотал дядя, — смотри, народу-то сколько, тут и потеряться недолго.

 Но в этот момент прозвучал новый тост о «штурманах зеленых морей», и захмелевший Степан забыл о девочке. Зине стало скучно, и она решила поискать Васю, своего двоюродного брата. Блуждая между компаниями веселящихся, она набрела на буфет. Но карманы были пусты, и девочке достались только запахи. Гремел оркестр. Где-то нестройно пели про мороз и коня, заглушая артистов. Голова звенела от шума, и никому до нее не было дела. Зина с тоской вспомнила о пирожках и о маме, которую она обманула. Ей нестерпимо захотелось домой.

Совершенно неожиданно набежавшая туча спрятала солнце. Страшная молния разрезала небо. Гром ударил с такой силой, что Зина вскрикнула и упала на землю. Дрожа от страха, она забилась под машину. Огромные капли дождя, ударяясь о металл, создавали невероятный грохот. Люди в панике искали укрытия, сбивая друг друга с ног, толкаясь. Какой-то мужчина, который, вероятно, искал свою дочку, схватил Зину и резко повернул к себе. Его обезумевшее лицо так испугало девчушку, что она со всех ног бросилась домой. Но бежать было очень трудно, так как дорога быстро раскисла. Ноги увязали в грязи. Зиночка падала, поднималась и снова бежала. В лесу вода доходила ей уже почти до колена. Страшная непогодь застилала глаза. Вдруг девочка споткнулась и ушла с головой под воду. Пытаясь выбраться, она судорожно хватала ртом воздух, не понимая, что находится в том самом окопе,  оставшемся с войны, а сейчас до самого верха заполненном водой.

   …Мать, обнаружив исчезновение Зины, отправилась на поиски. Плохие вести летят быстрее хороших.

 — Твоя Зинка утонула в окопе! — услышала Лукерья и кинулась к траншее, взывая: «Пресвятая Троица, спаси!»  Мать успела вовремя и спасла уже совсем обессилевшую дочку. И теперь девочка сидела на траве, растерянно смотрела по сторонам, еще не оправившись от шока.

 — Слава Богу! Живая! — только и произнесла Лукерья, прижимая дочурку к груди.

 …Много лет минуло с тех пор, а Зинаида помнит этот далекий летний день, словно это было вчера. Помнит, как дома плакала вместе с мамой, стоя на коленях пред иконой Святой Троицы, как молила Бога о прощении за непослушание и самоволие. А мама…Мама благодарила Господа за спасение и вразумление дочери.

  По материалам православных сайтов.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


Комментирование закрыто.